Немецкие деньги важнее русских детей

В ту ночь на 17 апреля жители деревни Подберезье Новгородской области набирали 03 несколько раз [видео] Их дети вдруг стали задыхаться. Плюс рвота и дикий кашель. Одну девочку срочно увезли в больницу. «Захватите побольше ингаляторов и спазмолитиков!» - просили врачей родители, убежденные, что их детей в очередной раз отравил немецкий завод «Флайдерер», пять лет назад начавший выпускать древесно-стружечные плиты (ДСП) за околицей деревни.

«НАС ТРАВЯТ ФОРМАЛЬДЕГИДОМ!»

- Вы бы видели, как у нас здесь все заволокло от дыма! - делятся селяне, устроившие к приезду журналиста «КП» «новгородское вече» у одного из магазинов. Перебивая друг друга, выплескивают наружу свои болячки. - Постоянно чешемся, как собаки! - жалуется женщина. - Дышать невозможно! - добавляет другая. - Люди мрут как мухи! - убежден подошедший мужчина. - Вон Саня Шнайдер недавно... Два года на заводе том отработал, здоровый мужик был. И рак легких вдруг... - А вот еще Иванов от отека легкого... - Леха Иванов? Да недавно вроде только видел... - присвистывает местный «бунтарь» Борис Шумилкин и заключает: - Они так всю деревню формальдегидом потравят! Вон труба ихняя как кочегарит! ШУМНЫЙ ШУМИЛКИН Недавно Шумилкин возглавил деревенское сопротивление немецкому производству. Это с его подачи экологией Подберезья заинтересовались в Общественной палате РФ. А все началось в 2006-м, аккурат в год запуска «Флайдерера». - Выворачивало наизнанку так, что мама не горюй, - вспоминает Шумилкин. Помыкавшись по врачам, Борис в итоге попал в областную больницу и сдал тест на формальдегиды. - Врачи офигели, когда результаты посмотрели, - рассказывает он. - Вы, говорят, пьете эту химию? А потом сочувственный тон резко поменялся. - Мне аллерголог Захарова так и сказала: не приходи больше, я работать хочу... - вспоминает он. И Шумилкин стал первым и единственным подберезьевцем, который узнал о содержании в своем теле посторонних веществ: его односельчанам, поинтересовавшимся у эскулапов химсоставом организма, в этом было отказано. Что лишь убедило людей во вреде «Флайдерера». Пробовал Борис судиться с немцами, да бесполезно: предоставленные экспертизы состава воздуха дали четко понять - воздух чище некуда, а формальдегиды он где-то в другом месте подхватил. И тут же указывали эти самые места: близ деревни полно производств - птицефабрика, асфальтобетонный завод, химкомбинат... А главное - федеральная трасса Москва - Петербург, на которой и стоит Подберезье. Выводы каждый раз подкрепляются справками. Однако бумажкам селяне не верят, полагаясь на собственные наблюдения. - Детей на выходные к бабушке километров за сто отвозим, и нормально: бегают, радуются! А там те же аллергенные растения, та же трасса с фурами, - делится опытом отец пятилетней Насти Алексей Кузьминов. - Привозим обратно, все - задыхаться начинает. В чем тогда проблема? «УЕХАТЬ ДУМАЛИ. А КАК?» - Но ведь немцы вам рабочие места дают... - робко вставляю я неоспоримый сегодня аргумент. Лучше бы не говорил... - Кто?! - дружно взвывают подберезьевцы. - Человек пять из местных работают. Разговор тем временем плавно сводится к личности местного «онищенко» - главе новгородского Роспотребнадзора Анатолию Росоловскому. Подберезьевцы дружно считают его фальсификатором... Но почему родители, вместо того чтобы ради здоровья потомства сменить место жительства, тратят время на борьбу с заводом? Или правы исследователи загадочной русской души, уверяя, что наш народ - ленив и немобилен? - Думали про это многие... - признает стоящая рядом со мной женщина. - Но как? Три года назад у нас двушка под два миллиона стоила. Сейчас за 800 тысяч продать не можем. Риэлторы, как только узнают, где дом, бросают трубку. И, похоже, женщина не обманывает: по всем законам современного мегаполиса на месте таких деревень, как Подберезье, просто обязана появиться своя Рублевка: до Новгорода всего 14 верст. Но никаких признаков строительства дворцов я тут не заметил. Богатые предпочитают платить за более чистый воздух. - Астахов в интернате! - вдруг прерывается кем-то наступившая тишина. И «новгородское вече», свернувшись, спешно грузится в автомобили. КАК Я НА ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЮ СХОДИЛ Уполномоченного по правам ребенка в РФ Павла Астахова, прибывшего посмотреть, как живут воспитанники детдома-интерната, подберезьевцы вылавливают в фойе здания. Хором просят защитить их детей от «немца». - Либо приводить в порядок, либо закрывать завод! - высказывается детский омбудсмен. Мы договариваемся встретиться с ним на завтра в областном правительстве, на пресс-конференции, и поговорить поподробнее. («Просто позвоните в пресс-службу и пройдете», - обещает мне тут же вице-губернатор Смирнов.) И делегация едет дальше. Забегая вперед, скажу: на ту пресс-конференцию меня так и не пустили. В Новгородской области, оказывается, журналистского и командировочного удостоверений, а также паспорта мало, чтобы пройти в местный «Белый дом». - Пришлите факс на фирменном бланке с печатью, что вы тот, за кого себя выдаете! - Бордюром преградила мне дорогу к областным чиновникам начальница губернаторской пресс-службы Ирина Воева, в чью прямую обязанность, как я наивно думал, входит облегчать доступ журналистов в высокие кабинеты. Надо ли говорить, что я совершенно случайно не захватил с собой в дорогу факсимильный аппарат, бланки и печать?

1 ПЕДИАТР НА 1500 ДЕТЕЙ  ...Желтоватый дым, тянущийся вдоль земли от трубы «Флайдерера», сегодня накрывает соседнюю с Подберезьем деревню Чечулино. Стоящие у сельмага тетечки с авоськами втягивают ноздрями воздух и выводят новую народную примету: завтра дети в школе и детсаду будут кашлять сильнее обычного. Я тоже принюхиваюсь, но ничего, кроме запаха костра, не чую. В местном медпункте застаю педиатра Людмилу Михайлову. Сегодня она в одиночку следит за самочувствием детей из четырех деревень, а это около полутора тысяч потенциальных пациентов. - Увы, - признает она, - в последние годы аллергии и болезней органов дыхания стало гораздо больше, я тут с 1985 года... Вместе с ней мы углубляемся в весьма занимательную статистику. Почему-то цифры педиатра решительно не совпадают с данными, присланными из райкомитета здравоохранения. Согласно наблюдениям Михайловой, в прошлом году графа «аллергические бронхиты» пополнилась 10 детьми. Напротив той же колонки, составленной в районе, стоит твердый «ноль». Детей с «врожденными аномалиями и пороками развития» в районном отчете вместо 75 стало вдруг 25. - Куда подевались-то? Вылечились? - Это не ко мне, - отводит упреки Михайлова. - Реальные цифры наверняка больше. Просто обследований никто не проводит. Почему - тоже не ко мне...  «ПОЧЕМУ МЫ ЗА ВСЕХ ОТВЕЧАТЬ ДОЛЖНЫ?»  Мы идем по тому самому заводу с помощником гендиректора Виталием Труховым, и он горд тем, что представляет собой «Флайдерер». Немецкие технологии, роботизация, 360 рабочих мест со средней зарплатой в 27 тысяч рублей... Из подберезьевского ДСП изготавливается 40% всех российских столешниц. Но как только заговариваем об экологическом конфликте, менеджер грустнеет. - Мы жалеем, что не провели мониторинга экологии и здоровья населения, до того как поставили здесь завод. Никто не знает, каким это здоровье было у народа раньше... А вот и заводская труба, которую подберезьевцы считают главным источником своих бед. Белесый дым, отделяясь от нее, кажется вполне себе мирным: превращаясь в облачка, растворяется в небе. - Так оно и есть! - радуется инженер по экологии Сергей Сахаров. - В цехе, над которым эта труба, размельчают горбыль на щепу и сушат. Так что в воздух вылетает пар. Ну и ароматические вещества деревьев. И больше ничего! А формальдегидная смола, которая входит в состав ДСП, у нас в другом цехе. И эколог Сахаров вдруг выдает новый парадокс: - Нарушения по выбросам есть. Но все они - не по этой трубе, а по другой, сточной. Но как раз к ней-то у населения претензий нет. - Природу таки травите? - Ну как сказать... Просто российские требования по сбросам в воду гораздо серьезнее, чем в Европе. Но скоро будут установлены новые фильтры, новые очистные делаем... Вот скажи: почему мы-то сразу во всем виноваты? - и эколог Сахаров перечисляет все предприятия Подберезья, не забыв и трассу. - Мы не хотим, чтобы общие проблемы решали за наш счет. Мы за то, чтобы посчитать, какое предприятие какую лепту в загрязнение вносит, и вместе исправлять положение! - А людям это объяснили? - Желания встречаться с ними нет, - со вздохом признают оба менеджера. - Они же все на эмоциях, с ходу заваливают фантастическими претензиями. Мы вообще были бы рады, если бы кто-то выступил посредником в конфликте. ПРЕВЫШЕНИЯ В 3,3 РАЗА! НАРУШЕНИЙ НЕТ... Главный санврач области Анатолий Росоловский торопится на совещание в Москву, но соглашается уделить время заезжему журналисту. Он признает: заболеваемость в деревне растет, но рост такой же, как и во всей области. И считает, что оправдываться ему не в чем: - Знаю, что меня обвиняют в продажности, фальсификациях. Но это все не так. Мы постоянно мониторим ситуацию, ПДК не превышена. Уже позже наталкиваюсь на документы. Все вроде верно. «...В Вашем обращении от 19 января 2011 года были проведены внеплановые лабораторные исследования загрязнений воздуха... Установлено, что концентрация формальдегида в течение дня находилась в пределах чувствительности методики, то есть ниже предела обнаружения То есть все вполне безобидно. Но что это? «В 1-м квартале 2010 года превышения показателей НДС загрязняющих веществ в сбросе сточных вод в ручей... по взвешенным веществам превышены в 2,8 раза, по азоту аммония - в 2,3 раза, по железу - в 3,6 раза, по фенолу - в 2,5 раза, по формальдегиду - в 3,3 раза». Такой ответ 17 марта этого года выдала Новгородская межрайонная природоохранная прокуратура. И, судя по всему, началось это не сегодня. «...установлено, что предприятие... превышает установленный норматив,.. осуществляет ненормированные выбросы в атмосферу диоксида серы, аммиака, формальдегида, взвешенных веществ и древесной пыли», - ответили на жалобу одной из жительниц Подберезья из местного управления Ростехнадзора еще в 2006 году.   Как это - превышения по формальдегиду, на который жалуются подберезьевцы, в 3,3 раза, а Роспотребнадзор ничего не обнаруживает? - Да вы знаете, как контора Росоловского эти замеры делала? - негодует местная журналистка и активистка Галина Ярцева. - Когда Шумилкин в суде пытался доказать, что причина его нездоровья - завод, суд постановил измерить вредные вещества в воздухе Подберезья. Составили график, в какие часы эта экспертиза будет проводиться, и в соответствии с законом... вручили его в том числе ответчику - представителям «Флайдерера»! А дальше они по этому графику прикручивали краники и, конечно, ничего не нашли: воздух был чист. Причем все остальные предприятия в Подберезье в это время работали! И движение по трассе никто не останавливал...

НИКТО НЕ ВИНОВАТ - Тут такое творится! - разбудили меня на следующий день подберезьевцы. Они выглядели откровенно удивленными, взирая на заводскую трубу: дыма из нее не было... - Ни хрена себе! - чесали головы мужики, наблюдая за своим заклятым врагом с околицы деревни. - Завод не работает! Такое впервые видим... По странному стечению обстоятельств, в правительстве в это время идет совещание. То самое, куда я не попал... Звонок с «Флайдерера». Оказывается, немецкий завод - один из лидеров по наполнению областного бюджета. Только в прошлом году регион получил от немцев 96,5 миллиона рублей. А не в этом ли кроется разгадка всей истории? Для областных чиновников «Флайдерер» - курица, несущая золотые яйца. И, вместо того чтобы разбираться, кто виноват в том, что в Подберезье задыхаются дети, чиновники попросту защищают эту курицу. А еще на фоне моды на модернизацию России иностранные инвестиции для местных (и не только) чиновников - манна небесная. И зачастую по количеству этой манны, свалившейся на голову госслужащего, и определяется его успех. Ну представьте, завод придется закрыть. Все: карьера рухнула! Отрицательный баланс инвестиций - приговор начальникам. И вот эта чиновничья логика может оказать очень плохую услугу немцам. Глядя, как власти всеми правдами и неправдами стараются огородить эту курицу от неприятностей, люди включают свою, народную логику: раз так что-то прячут, значит, нечто вредное в работе «Флайдерера» есть... P. S. Пока шло совещание в областном правительстве, в том самом Подберезье молодая женщина Татьяна Ясменко хоронила свою мертворожденную дочь. Причина смерти - многочисленные патологии органов дыхания и сердечно-сосудистой системы. Девочка стала третьим ребенком из Подберезья, оказавшимся в этом году на кладбище. На новом кладбище простой русской деревни. Потому что старое уже переполнено... ЗВОНОК ОМБУДСМЕНУ Павел АСТАХОВ: «Должны выслушать ВСЕ жалобы жителей деревни!» - Я сказал Роспотребнадзору провести проверку под надзором прокуратуры, а вице-губернатору дал поручение: на следующей неделе в Подберезье провести совещание с жителями. Туда должен приехать вице-губернатор, уполномоченный по правам ребенка в области, Росоловский и прокурор. И вместе им надо выслушать все жалобы. После этого найти пострадавших, которым нужно оказать помощь, и с виновными разобраться. Если завод виновен - а нарушения однозначно были выявлены, - его надо наказывать. Я сказал: вплоть до того, чтобы входить в суд и приостанавливать его деятельность до полного устранения вреда. Ситуация там непростая, потому что там не один этот «Флайдерер» функционирует: железная дорога, федеральная трасса и химкобинат«Акрон». Со всеми объектами надо разбираться. Там есть стоянка огромная, где стоят грузовики и сливают всякую дрянь. Мое требование простое: выслушать всех и разобраться с их жалобами.

Алексей ОВЧИННИКОВ