Что русские скрывают в Арктике?

Российская Арктика — это нечто дикое. Я путешествовала по ней, когда собиралась писать книгу о Северном полярном круге. У меня замерзал нос; лопнул зуб; я выдыхала воздух, и он падал на землю хрустальной пылью. Регион настолько изолирован от внешнего мира, что всю остальную Россию местные оленеводы называют «материком». Но пейзажи там — сильнее, чем все, что я когда-либо видела: ослепительные, девственно чистые, как такие хайку от биологии. Я обожаю простую жизнь в заполярье и изящество его живущих под пятой народов.Чукотка — арктический регион размером с Турцию, находящийся на Дальнем Востоке (тот самый кусок России, который Сара Пейлин видела с Аляски). За пределами столицы — Анадыря — в этой волшебной стране льда и тундры вообще нет дорог. Чтобы пробиться внутрь, мне понадобилось два года, но, приехав, я встретила там президента Медведева. В то утро он высадился с вертолета погладить оленя и послушать народные чукотские песни в местной школе. Медведев стал первым главой российского государства, который туда добрался, ни один царь не был и в тысяче километров отсюда. За пять дней до этого, обращаясь с речью о положении в Арктике к Совету безопасности в Москве, Медведев наметил этот регион для визита.«На этот регион приходится около 20% валового внутреннего продукта России и 22% государственного экспорта», — сказал он. Речь шла о нефти и газе. Причем ему мало, он хочет еще.Арктика превратилась в аналог Дикого Запада с энергоносителями, весь регион оказался в центр всеобщего внимания, и добыча углеводородного сырья, безусловно, и в дальнейшем останется локомотивом экономического развития приполярных областей, причем не только в России. Сама я не собираюсь прекращать жечь бензин, так что с моей стороны было бы лицемерием требовать запрета на добычу нефти. Но я надеюсь, что нам удастся не изгадить последний уголок по-настоящему дикой природы.Меня беспокоит вопрос соблюдения стандартов прозрачности в России в области техники безопасности. На побережье Северного Ледовитого океана в Мурманской области я видела, как покачиваются подобно выброшенным на берег касаткам подводные лодки, ждущие очереди на списание, которая никогда не придет. Где точно сохраняется российское пренебрежение законами — так это в Арктике. Из-за сурового климата охрана природы крайне затруднена, да и прошлые успехи России на приполярном шельфе сомнительны. В восьмидесятые годы на атомной станции у губы Западная Лица произошел ряд аварий, начавшихся с того, что треснуло сделанное из бетона и стали хранилище отработанного топлива. Началась утечка зараженной радиоактивными отходами воды; сначала она шла со скоростью 30 литров в день, но вскоре — уже со скоростью 10 тонн в час. Вы не ошиблись — десяти тонн в час.Буровые установки «Роснефти» находятся в Карском море, в котором, согласно опубликованному в 2008 году докладу объединения Bellona, в скором времени будут размещены атомные подводные буровые корабли, а также плавучие атомные электростанции. А почему в Арктике такие большие территории закрыты для посещения иностранцами? Что они там прячут, и кто этим занимается? Возвращаясь на самолете из Анадыря в московский аэропорт «Домодедово», я общалась со своим соседом — геохимиком, работавшим на геологоразведочном судне в Баренцевом море и занимавшимся поиском точек для бурения. Когда я просила, соблюдается ли там техника безопасности, он закатил глаза и заказал себе еще одну порцию выпивки.Помню, как я смотрела на воду Карского моря с палубы ледокола. Мимо проплывали белуги; осколки фарфорового льда цвета слоновой кости покачивались на неровных краях волн. Море, усеянное айсбергами, блестело под полуночным солнцем, а горизонт сверкал молочной дымкой, встречающейся только в высоких широтах. Мой спутник, моряк из Владивостока, был весьма словоохотлив, как большинство выходцев из этого города, но, когда мы созерцали эту непостижимую спокойную красоту, он тихо сказал: «Не надо слов, Карское море говорит само за себя». И это действительно было так. Я надеюсь, что мы не уничтожим его.

Сара Уилер